Дизайн

Долька культуры

12 июня прошло торжественное открытие нового здания учебного театра Российской академии театрального искусства ГИТИС, построенного в Новых Черемушках. Что ни говорите, но появление полноценного театрального здания в таком месте — само по себе уникально. Тут об архитектуре, кажется, уже не обязательно говорить, просто потому что так сейчас не бывает. Нет, столица в постсоветсткие годы заметно приросла театрами: Васильевский (ШДИ), центр Мейерхольда, Фоменко, в общем штук 7-8 наберется, а еще ведь что-то реставрировали/реконструировали. Впрочем, это уже печальная история, а тут хочется писать про радость, причем как культурную, так и общечеловеческую.


Вид театра, если идти по улице Гарибальди от Ленинского проспекта (лестница в торце сделана для посетителей занятий по танцам).
Theater view if you walk down the street Garibaldi from the Leninsky Prospect (staircase made for visitors of dancing classes).

Так вот, все новые московские театры строились более или менее в центре. Конечно, не всегда в том, о котором думал Любимов, когда, как говорят, переживал, что Таганка далековато расположена. И все же не в пяти станциях метро от кольцевой линии. В советские-то годы так далеко с собственным зданием лишь Наталья Сац забралась. Но как переживала, несмотря на то, что ее театр строился в комплексе культурных учреждений, сопровождавших МГУ, а это давало определенную уверенность в востребованности. Сейчас же власти хоть и борются с унылостью спальных районов и потоком их жителей, тянущимся в центр, но в таком отдалении от центра роль главного досугового центра в большинстве случаев отводят торгово-развлекательным заведениям, в крайнем случае – спортивным аренам.
Впрочем, сегодняшнее появление театра в Новых Черемушках – по сути, отголосок того же давнишнего строительства «светлого» Юго-Запада, что и театр Сац. Площадку на пересечении улиц Пилюгина и Гарибальди ГИТИС получил в 1968 году. Примерно тогда, когда руководитель авторского коллектива сегодняшнего здания Марина Асадова («Моспроект-4») училась в институт. По ее словам, в то время многие студенты брали это место для дипломного проекта. Еще бы, мало того, что проектирование театра – до сих пор излюбленное упражнение в МАрхИ, так еще и затея планировщиков тех лет выглядит красиво. У молодых семей, уже освоившихся в своих новых экспериментальных квартирах и прекрасных дворах, должны были появиться вполне себе экспериментальные соседи – театральные студенты. Отведенного места хватало под целый кампус не только с театром, но с общежитиями, учебными корпусами и т.д. Милая социалистическая утопия, не состоявшаяся в силу отсутствия финансирования для столь масштабного проекта.
Сегодняшний проект тоже малость завиральный, но все же с серьезной поправкой на жестокие реалии. Чтобы построить себе новый учебный театр, необходимость в котором окончательно назрела (до последнего времени в распоряжении студентов было лишь здание бывшего кабаре, да аудитории), академия отказалась от большей части участка в пользу инвестиционной программы. А гостиницу для приезжих трупп «закинули» на самый верх, превратив ее в мост между театром и соседним жилым домом «от инвестора». Им выступило СУ-155, возведшее тут два много- этажных и подъездных дома на продажу. Кстати, проектировала их та же бригада из «Моспроекта-4». Благодаря этому, дома составляют единый ансамбль с театром, которому остался небольшой островок с очертаниями дольки апельсина на склоне у самой границы изначально выделенной территории.
Небольшой размер компенсируется значимостью места с градостроительной точки зрения. Из-за, того, что напротив находится промзона, именно тут на улице Гарибальди происходит неприятный разрыв зеленого бульвара, ведущего от метро к Ленинскому проспекту. Здание же, минеритные панели которого окрашены в различные оттенки зеленого, визуально соединяет два отрезка. Для окрестных жителей в театре предполагается организация занятий по танцу в балетном зале, и спортивных секций в тренажерных помещениях. Они смогут заходить сюда с торцевых входов, у которых возможно организовать летние кафешки. Для них же, между театром и соседним жильем создана пешеходная улиц. Через нее на высоте 15 метров перекинули мост гостиницы с еще одним небольшим залом, в окнах которого видны верхушки бульварных деревьев. Этот мост продолжает выступ сценической коробки, органично вписываясь в композицию постройки. Пассаж в будущем будет уходить в подземный переход под улицей Пилюгина (строительство заложено в генплане района). В него даже не придется спускаться со стороны проспекта, поскольку есть склон. Таким образом не только автомобилистам будет приятно перемещаться между метро и проспектом.
Вот только здание при этом оказалось зажато меж двух транспортных потоков, что заметно повлияло на его внешний облик. Его «аверс» и «реверс» сильно отличаются, и с первого взгляда даже кажется, что архитекторы перепутали, где у здания главный фасад. Тут не много окон и все они небольшие, единственное исключение – большое окно в мастерскую декораций на уровне пешехода, скорость которого позволит полюбопытствовать, что же там делается. Закрытость объема утрируется вторящей изгибу проезжей части обтекаемой линией фасада. Словно театр повернулся согбенной спиной к автомобилям. Рельефная навеска панелей подчеркивает горизонтальные членения. Они выступают в качестве оппозиции к вертикальному входному порталу, остекленному от земли на три этажа вверх, дабы осветить многосветное фойе. Получается своеобразная щель в занавесе. Хотя ассоциации с глухими цветными коробульками торговых центров, к сожалению, сильнее. А забываются они лишь при попадании в пешеходную зону.


Уличный фасад театра (его цвет перекликается
с цветом соседних жилых домов,
спроектированных тем же авторским коллективом).
Street facade of the theater
(the color echoes the color of neighboring houses designed by the same authors).

Здесь есть свой вход в фойе, на фасаде появляется веселое многоцветие, а стекла становится в разы больше. В целом же отсюда театр начинает напоминать сразу дворец Итамарата в Бразилиа архитектора Оскара Нимейера (там тоже есть тонкие колонны, тянущиеся через несколько этажей) и барселонский музей современного искусства MACBA с вылезающими из стены белыми кубами (тут в них гримерки). Кроме того, в первом этаже есть помещения для магазинчиков, где студенты прикладных отделений ГИТИСа могли бы продавать свои работы, а им в ответ запроектированы и помещения для магазинов, салонов красоты и других социо-бытовых объектов в первых двух этажах жилого здания напротив. Правда, пока они арендованы под офисы, так что идеального пассажа не получилось, с другой стороны, ничто не мешает его появлению в будущем.
Современные реалии вообще не лучшим образом сказались на облике театра. Несмотря на то, что строители получили возможность окупить вложения в строительство театра за счет жилых домов, бюджет все равно оказался крайне небольшим. От чего сильно пострадало качество исполнения, а изначально предполагавшаяся для отделки медная «броня» со стороны автомобилей и вовсе испарилась из проекта, превратившись в плиты минерита. Создание же интересного и внятного интерьера и вовсе – отдельный подвиг мастерской А.А.Асадова.
Они создали очень динамичный образ фойе, по сути, являющимся сквозным световым колодцем, разделяющим здание пополам. С его потолка свисают будто застывшие струи дождя вытянутые цилиндры светильников. Встречное движение задается черной металлической лестницей с частыми стойками ограждения. Она карабкается меж двух основных залов: репетиционным и для показов (со сценой). Дополнительно залы соединены мостками, на которые можно подняться на панорамном лифте. Он, в силу отсутствия денег, произведен на непрофильном заводе по индивидуальным чертежам. Для более четкой ориентации объемы залов отличаются по цвету. Репетиционный снаружи покрашен в черный цвет, плюс на его стену наложена металлическая решетка с вертикальными членениями, за которой местами размещены подсвеченные полоски зеркал. Они одновременно продолжают тему светового дождя, заданную светильниками, и создают обманное ощущение просматриваемости зала. Основной же зал отделан светлыми деревянными панелями. Кстати, внутри этих помещений все наоборот: в репетиционной части, которую можно также использовать и в качестве большого спортзала, — отделка светлая деревянная, сценическая часть — изнутри черная, включая даже цвет кресел. Еще один яркий акцент посетительской части – оранжевый цвет изгибающейся вдоль дороги стены. Архитекторы надеются, что в дальнейшем студенты оформят ее собственными рисунками.


Основной зал окрашен в черный цвет,
а технические балконы специально сделаны шире, чем обычно,
чтобы там могла поместиться группа студентов
и отрабатывать собственную технику.
The main hall is painted black,
and technical balconies specially made wider than usual,
there to accommodate a group of students
and work out their own technique.

Зрительный зал здесь рассчитан на 300 человек. Он вполне классический, с занавесом, тремя карманами, поворотным кругом на сцене. На вопрос: зачем так, ведь сейчас никто не ставит подобных спектаклей, М.Асадова ответила, что и в МАрхИ считается необходимым научиться делать отмывки. Впрочем заложенная возможность продлять сцену полукругом в зал уже ближе к авангардным театрам 20-х. Еще одна особенность зала, связанная с его учебной ролью – больший относительно привычного балкон для осветителей, чтобы могла поместиться целая группа студентов. Тем не менее, остается вероятность того, что спектакли чаще будут показывать в так называемой репетиционной части, задающей меньше рамок. Благо студенты ГИТИСа привыкли работать с помещениями, не предназначенными изначально для постановок.

Фото А.А.Асадов

comments powered by HyperComments
comments powered by HyperComments