Без рубрики

ЭКОНОМИКА ПО-ПРЕЖНЕМУ ИЗБАВЛЕНА ОТ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ПРИВЯЗКИ

28 июня прошлого года увидел свет ФЗ-172 «О стратегическом планировании в Российской Федерации». В глазах специалистов он выглядел как один из явственных симптомов преодоления двадцатилетней монополии неолиберальной идеологии с ее присяганием «невидимой руке рынка» и «свободной игре рыночных сил», обрекшим страну на отказ от развития на протяжении четверти века. Аналогично тому, как это было с антикризисным планом бывшего министра финансов США Г.Полсона, датированным 2008 г. и фактически подведшим жирную черту под догматикой дерегулирования, невмешательства государства в экономику – фактически под эпохой рейганомики-тэтчеризма.
Одновременно вышедший закон стал демонстрацией ухода от экономикоцентричного способа мышления, осознания необходимости территориальной привязки, «заземления» социально-экономического планирования, происходящего поворота в сторону эконом-географического принципа управления хозяйством. Остановимся чуть подробнее на последнем пункте, впрямую относящемся к интересам и компетенциям профессии.
Согласно ФЗ-172 среди документов стратегического планирования значатся: схема пространственного развития Российской Федерации, схемы территориального планирования РФ и схемы территориального планирования субъектов РФ, являющиеся полноправными инструментами стратегирования. Приведем формулировку из Главы 1 «Общие положения» ФЗ-172: «Стратегия пространственного развития Российской Федерации — документ стратегического планирования, определяющий приоритеты, цели и задачи регионального развития Российской Федерации и направленный на поддержание устойчивости системы расселения на территории Российской Федерации».

Как ни печально, пока мы вынуждены констатировать, что оба вышеуказанных умозаключения оказываются скорее благими пожеланиями. Стратегическое планирование предполагает выстраивание иерархии целей – долгосрочных, среднесрочных, краткосрочных, на деле, возвращение к институту Госплана с его пятилетками, пусть и в его новом – недирективном — качестве. Однако, как известно, в сентябре этого года правительство официально вернулось от 3-летнего горизонта бюджетного планирования к 1-летнему – за невозможностью сколь-либо достоверного прогнозирования и стратегирования в условиях наблюдаемой волатильности на финансовых рынках и дефицита внутренних источников кредитования. Кстати, в американской практике государственным рычагам воздействия на экономику предпочли-таки политику заливания экономики деньгами – т.н. количественного смягчения QE 1-3, способную лишь отсрочить схлопывание финансовой системы.

Точно так же упования на целостное видение экономики в ее связи с территориальными аспектами оказались тщетными — несводимость социально-экономического и пространственно-территориального планирования никуда не делась, о чем свидетельствует, например, содержание одного из последних документов, подготовленных известными российскими экономистами. Речь идет о докладе помощника Президента РФ, академика РАН С.Ю.Глазьева «О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России» Совету безопасности РФ 15 сентября с.г., за которым стоит целая плеяда отечественных специалистов. Заметим: в данном тексте мы обсуждаем не перспективу принятия или отвержения данного документа, истинность или ложность предъявленных теоретических посылок и практических рекомендаций, а стоящий за ним способ управленческого мышления.
В Приложении 6 данного Доклада перечислены полномочия Государственного Совета по стратегическому планированию при Президенте России, который, как полагает автор, должен быть создан в качестве фактически параллельного контура управления. В кратком и емком тексте концентрированно присутствуют самые разные аспекты: от нарождающегося нового технологического уклада как фактора экономического развития до создания организационно-правового механизма взаимодействия органов государственной власти федерального и регионального уровней, органов местного самоуправления, институтов развития, научных организаций и корпораций, от выстраивания иерархии долгосрочных прогнозов, среднесрочных программ и индикативных планов до развития государственно-частного партнерства, от организации службы мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования до его научно-технического, информационного, ресурсного и кадрового обеспечения.

Можно сказать, есть все — кроме связи экономики с территорией, на которой собственно развивается экономическая активность. В тексте напрочь отсутствуют даже сами понятия «пространственное развитие», «территориальное планирование» и т.п. Очевидно, это особенность отечественной экономической школы, определенно недооценивающей взаимообусловленность экономического и пространственного факторов в хозяйственной деятельности, плодотворность холистического подхода при формировании стратегии развития – как на уровне страны, так и отдельных регионов и отраслей.
Приведем, со слов М.В.Перова, который в то время возглавлял один из департаментов в Минрегионразвития, лишь один показательный пример, наглядно демонстрирующий последствия такой недооценки междисциплинарного взаимодействия экономистов и производственников, с одной стороны, и эконом-географов и урбанистов, с другой. Со второй половины 2000-х гг. получила активное развитие идея создания нового промышленного кластера в Нижнем Приангарье, включающего Богучанскую ГЭС, строительство которой началось еще в 1970-е гг., алюминиевого и лесоперерабатывающего заводов и др. Была подготовлена социально-экономическая программа, сделаны предварительные расчеты. Однако при выходе на «назначенную» площадку и ближайшем знакомстве с местностью обнаружилась известная умозрительность наработок, их сугубая оторванность от тамошних реалий – прежде всего природно-климатических, инфраструктурных, экологических и пр. Хорошо, что в данном случае о сверхзатратах на корректировку документов терпланирования на тот момент еще в 100-тысячном масштабе речь не шла. Но факт остается фактом: из раза в раз требуются дополнительные усилия, средства, ресурсы по «посадке», точнее — адаптации абстрактной экономической программы к местности.

Таких кейсов можно привести не один и не два – отличаются они лишь масштабом и общественной оглаской. Чего далеко ходить: Новая Москва – разве это случай не из этого ряда? Только здесь, похоже, выбору площадки не предшествовала не только урбанистическая, но и экономическая проработка возможных последствий принятого на раз управленческого решения.

Возвращаясь к обозначенной нами теме: социально-экономическое и территориально-пространственное стратегирование по-прежнему остаются по факту герметичными друг относительно друга феноменами. Что обрекает нас на дальнейшее воспроизводство управленческих дисфункций, а значит — потерю временных, человеческих и финансовых ресурсов. Дрейф терпланирования и градостроительства из строительной в экономическую сферу и – соответственно – разведение архитектуры и урбанистики по разным департаментам пока оказываются контрпродуктивными.

Отправить ответ

avatar
  Subscribe  
Notify of