[PRO-АРХ]

«АВ» открывает новую рубрику, инициированную САР, МААМ и Национальной палатой архитекторов. Предполагается, что в ее основу будут положены актуальные выступления и реплики представителей нашей профессии на злободневные темы. А также отклики и комментарии коллег. Должно возникнуть что-то типа профессионального форума — площадки, где есть место для дискуссий.

Открывает рубрику статья архитектора из Санкт-Петербурга Владлена Лявданского, который анатомирует современное состояние профессии, без особого политеса и умолчаний показывает, как мы дошли до жизни такой, и прочерчивает возможные пути выхода из геоисторического тупика.

Дорогая редакция ждет здоровой профессиональной реакции.

____________________

Текст:
Андрей Боков,
Почетный президент САР, Президент МААМ, Вице-президент IAA

01 июня 2018 г. 

 

Андрей Боков — о подходах к стратегии пространственного развития России.
По итогам заседания Совета Федерации от 16 мая 2018 г.

Почетный президент САР А.Боков был приглашен в Совет Федерации с докладом, где представил перед сенаторами видение проблем пространственного развития современной России. Ниже — краткое содержание его выступления.

Прежде всего А.Боков указал на возрождающийся интерес власти и общества к данной теме, казалось бы, напрочь вытесненной из профессионального обихода с начала 1990-х гг. Докладчик связал это с изменениями в общественном сознании — очевидный запрос относительно порядка и обустроенности пространственного окружения. Собственно работа над СПР и является ответом на этот запрос. А также признаком возвращения Государства Российского к управлению собственным пространством.
«Дело в том, что 25 лет назад, — замечает выступающий, — впервые за 300 лет своей истории государство отказалось от прямого участия в пространственном развитии». Чего не происходит даже в странах с самым либеральным устройством. В ряде областей, включая оборону и организацию национального пространства, не допускаются вольности — это по определению области строжайшего регулирования.
А.Боков приводит известные факты из нашей истории — это и проекты перепланировки более чем 400 городов при Екатерине II, и 25-летняя эпопея строительства Транссиба и КВЖД, и два десятилетия индустриализации страны.
А что мы слышим сегодня? Об управляемом сжатии, о каких-то 15–20 агломерациях, в которых нам всем надлежит собраться. «Многие мои коллеги с огромным облегчением услышали слова Президента, что нашей целью является не сосредоточение всех усилий на 15–20 городах, а создание и обновление инфраструктуры страны. По существу, это и должно стать основанием новой стратегии пространственного развития», — подчеркивает А.Боков.
Он пытается пролить свет на то, откуда взялась эта идея управляемого сжатия, связывая ее с уходом государства от исконных функций по развитию страны, переносом их на уровень региональной и местной власти, которая, как сокрушается выступающий, не всегда располагала достаточными ресурсами, включая материальные, технические, интеллектуальные, чтобы противостоять консолидированному и организованному девелоперскому бизнесу. Именно последний в течение двух десятилетий и формировал облик наших городов, настаивая прежде всего на использовании единственного материала развития — большого многоквартирного дома.
Следствием сброса государством своих функций и прихода крупного бизнеса к управлению пространством явились деградация научного знания, практическое исчезновение внятных представлений о том, что мы строим, демонтаж профессиональных институтов и школ, снижение качества документов пространственного планирования.
При этом базовые представления — наследие советского времени — никуда не делись. Их можно разделить на две составляющие — часть инструментальную, методологическую и часть догматическую или идеологическую. И, к сожалению, инструментальной частью в лице системного подхода мы пренебрегаем. При этом в нас прочно сидят такие утратившие актуальность представления, как то, что большой город заведомо лучше деревни. Хотя более 70% россиян и по сей день прямо или косвенно связаны с землей, предпочитая негородской или не вполне городской образ жизни. Как, кстати, и 70% американцев и 60% европейцев, живущих в пригородах или малых городах.
«Численность населения перестает быть ведущим показателем. 1 миллион, 500 тысяч и т.д. — не это главная характеристика города. Сегодня индексы развития человеческого капитала, продолжительность жизни, продолжительность активного периода жизни, квалификация оказываются более важными показателями», — настаивает А.Боков. В то же время и попытки выстроить систему расселения как прямую проекцию размещения производительных сил также едва ли имеют под собой основания. Именно сложившаяся система поселений представляет собой безусловную ценность — «сегодня у нас есть все основания считать место рождения людей не меньшей ценностью, чем месторождения полезных ископаемых — нефти, газа и всего остального».
Докладчик берет на себя смелость утверждать, что важнейшей частью советского наследия, помимо системного подхода, являлся конструируемый образ будущего. Он говорит о трех стратегиях, которые были последовательно реализованы на протяжении 70 лет. Это архитектура авангарда, это период середины 1930-х — середины 1950-х гг. годов, и это позднесоветская эпоха, которая вызывает все больший интерес, в том числе за рубежом.
А.Боков останавливается на переломном моменте в истории нашей столицы — генплане Москвы 1971 г. Он замечает, что конец 1960-х — это период жесточайшего кризиса европейского и американского города, социально-пространственных и инфраструктурных проблем. Именно в это время возникает генплан столицы, идеи которого актуальны по сей день. В соответствии с генпланом огромный город предстает совокупностью малых городов, разделенных зелеными клиньями, он окружен городами-спутниками, пространственно опирается на структуру магистралей безостановочного движения, полностью отделенных от сети улиц.
В то время Лондон и Нью-Йорк представляли собой по-настоящему социально опасные места, и потребовались невероятные усилия, чтобы эти города переродились, приобретя современную систему транспорта и изменив качество среды. Постепенно эти процессы захватили азиатские города — Гонконг, Сингапур, наконец, Китай. В России эти преобразования идут медленно.
В советское время пространство страны представлялось в единстве трех уровней — общенационального, пространства отдельных регионов и локального пространства. Которые были жестко перевязаны вертикальными и горизонтальными связями. На каждом из этих уровней — общенациональном, региональном и местном — существовало два слоя, два подхода. Это подход «территориальный», основывающийся на представлении об отдельных пространственных единицах — относительно замкнутых и самостоятельных, и подход «инфраструктурный», опирающийся на представления о связях, об открытых системах, на основе которых происходит развитие отраслевых комплексов. «Так вот координация генеральных схем развития отраслей и развития отдельных территорий и была принципиальным достижением советской науки и техники», — полагает А.Боков.
«Мы привыкли себя ассоциировать с европейскими государствами, именно отсюда — это увлечение агломерациями». Тогда как мы все-таки ближе к новым странам, таким как Соединенные Штаты, Канада, Австралия. «С одной стороны, у нас за плечами тысячелетняя история — и отдельные пространства европейской части страны сходны по своей морфологии с европейскими пространствами, но одновременно мы — государство с новым, мощным, очень молодым телом». И плотность населения, которую мы часто считаем недостаточной, в России на самом деле выше, чем в Канаде или Австралии. Так что низкая плотность не является приговором, — считает докладчик.
Большая часть российского пространства не предполагает постоянного проживания людей. Из 17 млн. км2 две трети представляют неоспоримую ценность как гигантский резервуар чистого воздуха, воды, полезных ископаемых, лесов и пр. Способ их освоения — вахтовый, а это — особая стратегия развития, особые подходы, особые нормативы.
Большая часть населения страны, а значит — большая часть национального богатства, сосредоточена на Западе. Север, Запад и Восток страны отличны по своей природе, они требуют разных подходов, разного осмысления.
На Западе и Востоке отчетливо выделяются два коридора развития, вдоль которых должны быть сосредоточены все усилия: именно здесь локализуются важнейшие отраслевые комплексы. У нас соотношение между отраслями и регионами, как правило, выстраивается в пользу отраслей. Отраслевые комплексы располагают не в пример большими возможностями — материальными и организационными. У нас кабинет министров выстроен строго по отраслевому признаку. Но ответственность за состояние пространства сегодня в основном несут регионы. И задача стратегии пространственного развития заключается в том, чтобы сбалансировать степень ответственности с реальными полномочиями и возможностями, — подчеркивает А.Боков.
Мы прекрасно представляем, что такое размещение производительных сил или схема развития инфраструктуры. Однако в последнее время все более отчетливо ощущается, что на характер расселения страны, на наше отношение к пространству все большее влияние оказывает то, что мы называем национальным богатством, а именно — культурные и природные ценности. Речь идет о сохранении и использовании культурного ландшафта, малых городов, которые несут в себе основной генетический фонд отечественной культуры — и сегодня нуждаются в поддержке. Особая роль здесь принадлежит деревянному строительству.
Малые города окружены сельскими поселениями, благодаря которым существуют. Надо сказать, хотя сельское хозяйство занимает считанные проценты от валового продукта таких стран, как Австралия или Канада, это фундамент всей экономики — наряду с местной промышленностью и малым бизнесом.
Пространство жизни также нуждается в реорганизации. Советский микрорайон до сих пор представляется единым инструментом, которым можно осчастливить всех. На самом деле общество предъявляет очевидные требования к разнообразию. А значит, надо диверсифицировать и развивать застройку и наш жилой фонд. Нам нужны и малые дома, и средне-, и многоэтажные здания. В гармоничном городе должны присутствовать различные образы жизни, разные типы среды. И конечно, современная система магистралей и улиц — это то, что нам еще только предстоит сделать — вслед за остальными странами и городами.
Важное место в совеем докладе А.Боков уделил теме жилища. Среди поднятых им вопросов — достижение среднего показателя 30 м2 на человека как предпосылка повышения качества жизни населения — и в этом смысле поставленная Президентом РФ цель достижения 120 млн м2 в год безальтернативна, приоритетное развитие индивидуального жилищного строительства, скорейший переход к модернизации 100 млн м2 существующего жилого фонда в год, диверсификация форм владения жилищем, расширение линейки ценовых параметров с акцентом на доступное жилье, совершенствование нормативной базы как средство ухода от практики СТУ и др.
В заключение выступающий не мог не остановиться на сакраментальных темах последнего времени — выводе профессии из-под действия № 44-ФЗ, саморегулировании и развитии института персональной квалификации, перспективе развития страхования и др.

В ходе диалога докладчика со спикером Совета Федерации В.И.Матвиенко, которая вела заседание, неожиданно выяснилось, что профессиональный цех оказался незадействованным в подготовке последней редакции СПР РФ. Заказ от Минэкономразвития был передан экономгеографам из МГУ. Работа над документом ведется в непубличном режиме. Хотя сегодня, — попытался смягчить ситуацию А.Боков, — есть надежда на то, что круг специалистов расширится, так как такого рода работа, очевидно, должна носить междисциплинарный характер.
Что касается ближайшего будущего, то стратегия пространственного развития не может не повлиять на внесение изменений в соответствующие законодательные акты, неизбежно появится целый пакет документов, включая отраслевые генеральные схемы, документы терпланирования. Иначе говоря, перед профессией стоит сверхзадача формирования основ современной практики пространственного развития и расселения.


Отправить ответ

avatar
  Subscribe  
Notify of