Архитектурные портреты

KLEINEWELT ARCHITEKTEN — АРХИТЕКТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ НАСТРОЙКИ ГАРМОНИИ

В последнее десятилетие, несмотря на несильно благоприятствовавшую экономическую обстановку, в московской архитектуре на профессиональную сцену поднялась целая плеяда молодых проектных бюро. Одна из таких успешных архитектурных команд — Kleinewelt Arсhitekten. Мы встретились с его лидерами и основателями Николаем и Сергеем Переслегиными и Георгием Трофимовым.

 

— Что стало отправной точкой объединения профессиональных усилий, создания бюро?

С.Переслегин. Сотрудничество с Николаем сложилось естественным путем, а с Георгием мы оба дружим давно, хотя и учились на разных курсах. В какой-то момент, когда мы еще не были зарегистрированы как творческая группа и у нас не было ни названия, ни собственного офиса, нам предложили поучаствовать в одном конкурсе. От участников требовалось сформулировать нестандартную идею. Это был конкурс компании О1 Properties на площадку на углу Б.Толмачевского переулка и Новокузнецкой улицы.

В конкурсе приняли участие несколько коллективов. Вероятно, нас тогда позвали, чтобы получить на выходе какой-то уж совсем нетипичный взгляд на проектную ситуацию. Собственно, так в итоге и вышло. Изначально ТЗ предполагало снос исторического здания — фабрики-кухни советского времени. Когда мы пришли на площадку, нам этот дом показался не только исторически ценным, но и просто очень красивым. Спроектированное после революции, здание артикулировало тенденции, характерные для того времени. Уверен, многие согласятся с тем, что конструктивизм обладает сильной аурой. В общем, оказавшись там, мы сразу приняли для себя решение сохранить дом и подчеркнуть его конструктивистскую образность.

Н.Переслегин. Как часто бывает в таких случаях, мы тогда даже не думали, что нам доведется и дальше участвовать в этом проекте, что выиграем конкурс и доведем проект до реализации. Мы как-то сразу очень глубоко погрузились в процесс работы и совсем не смотрели по сторонам. Возможно, именно поэтому мы без обиняков говорили то, что думаем, и предлагали достаточно радикальные альтернативные решения, противоречившие техническому заданию. Думаю, наша сила была именно в этом, потому что все прочие участники выполнили условия конкурса очень аккуратно, не предложив альтернативного решения.

Нам удалось убедить заказчика сохранить дом, переосмыслив техзадание. Мы привели тогда множество аргументов в пользу этого сценария, прежде всего — экономических и процедурных.

 


Бизнес-центр «Новокузнецкая, 7» — реконструкция фабрики-кухни 1932 г.
Заказчик — Группа ИСТ, О1 Рroperties.
Архит. Н. и С.Переслегины, Г.Трофимов и др.
2016 г.

 

 


План 3-го этажа

 

 

 

— Звучит как рождественская сказка.

Г.Трофимов. По тем временам это и правда почти невероятная ситуация. Сейчас заказчики стали шире смотреть на вещи, соглашаться с возможностью подобных перспектив. А тогда речь шла строго о квадратных метрах, экономике проекта — о том, чем обычно оперируют экономические подразделения крупных девелоперских компаний.

С.П. Предложение основывалось на четких аргументах. Мы подробно расписали дорожную карту — как реконструировать дом относительно быстро и недорого. Довольно подробно представили план в нашем устном докладе перед девелопером. И это понравилось. Как и можно было ожидать, заказчик не рассматривал вариант с сохранением здания просто потому, что не знал о такой возможности и считал это здание просто рухлядью.

Нас попросили развернуть это предложение в концепцию — мы выполнили задание, думая, что на этом уж точно все закончится. Но нет — нам поручили стадию П.

Н.П. Это был проект, на котором мы научились делать абсолютно все, начиная от общения с субподрядчиками до авторского надзора. Тогда это был наш единственный объект, и мы все свои силы и время тратили только на эту работу. Этот объект стал нашей школой. А поскольку нам не хотелось делать этот проект под чьим-то началом, в процессе работы возникло бюро Kleinewelt Architekten.

 

— Невозможно не обратить внимание на историческую, исследовательскую часть работы, которая отражена едва ли не во всех проектных записках Kleinewelt Architekten. Даже не записках, а скорее архитектурных эссе, которые можно считать вашим фирменным жанром. Равно как и интерес к специальным научным исследованиям, таким как «Идеальный город» или исследование о московских доходных домах рубежа веков. В каких-то случаях вы академический историко-архитектурный раздел дополняете легендами типа гелиоцентрических референций в проекте Кеплер-хаус или целого букета историй, связанных с фигурами Л.Толстого, А.Блока, В.Маяковского, «Русскими сезонами» С.Дягилева, в проекте реконструкции типографии И.Сытина в Замоскворечье. По-вашему, каждый проект нуждается в литературной подоснове?

Н.П. Я бы не назвал это литературной подосновой. Скорее это исследовательский раздел, являющийся отправной точкой любого проекта.

Мы исходим из того, что существуют два подхода к проектированию. Первый — когда мастер полагает, что объект должен выглядеть именно так и никак иначе, только потому что автор так считает. Подобный художнический жест не предполагает какого-либо объяснения. И он, бесспорно, имеет право на существование.

Но есть и другой подход, который нам более понятен и близок. Когда архитектура начинается с ответа на вопрос, почему она именно такая. И любое наше историческое, социологическое или философское исследование является для нас определяющим — мы понимаем, как к данному месту относиться и что тот или иной проект для нас значит.

С.П. Мы не рисуем фасад, который нам приснился или почудился. Архитектура не начинается с того, что рука повела линию в произвольном направлении. Мы стремимся к тому, чтобы наша архитектура была интеллектуальной — она должна представлять собой высказывание, транслировать некий посыл. И, если честно, для меня лично это нонсенс, когда я вижу какую-то постройку и не понимаю, почему она такая. Логика не прослеживается, понять, что думал и вкладывал в нее автор, не представляется возможным. Это все равно что прочитать книгу и прийти к выводу, что смысл прочитанного равен нулю.

То же в архитектуре — зритель неизбежно вступает в коммуникацию с ее автором. Собственно в этом мы как архитекторы и видим свою задачу. Чтобы конечный потребитель понимал, откуда возник архитектурный замысел, его истоки. Аналитический раздел работает, главным образом, для этого.

 


Винодельня Гай-Кодзор в Анапе.
Заказчик — ООО «Шато Гай-Кодзор».
Архит. Н. и С.Переслегины, Г.Трофимов,
К.Воробьева, О.Новоскольцева, М.Королева,
Н.Ланская и др.
2017 г.

 

 

 

 

— Если говорить о развитии бюро, то определенный карьерный импульс вам придала серия проектов в ландшафтной сфере — от проектов парков в Митино, на Ходынке, в районе станции метро «Речной вокзал» до реализаций, таких как реконструкция Новодевичьей набережной и парк «Левобережный», павильоны в Таганском детском парке и на Патриарших прудах. Это дело случая или за этим стоит целеполагание?

Г.Т.  Это было время, когда общественные пространства находились в ведении С.А.Капкова, который был сторонником полифонии взглядов. В том числе это касалось и проектирования городских пространств. Он нас пригласил на несколько проектов — сами мы никаких специальных усилий для этого не предпринимали.

С.П. Тогда это было очень свежо для Москвы — после прошедшей на ура реконструкции Парка Горького. До этого обустройство городского пространства сводилось к установке лавочек и урн с фонарями. А тут — первоначальная узкая, хипстерская адресность стала расширяться и постепенно включать в себя все новые социальные группы — от пенсионеров до мамочек с колясками. И каждая из этих групп нуждается в особом типе среды. Нам это было интересно.

 

— Но сейчас благоустройство для вас отошло на второй план. В последние годы вы активно занимаетесь самыми разными проектами в области реконструкции — от дореволюционной архитектуры и конструктивизма, причем не обязательно звездного, до позднесоветского прома и построек 1990-х гг. Вы с одинаковым пиететом относитесь к исторической субстанции. Дело в историко-культурном бэкграунде? У вас уже наработаны свои ноу-хау в этой сфере?

Н.П. Думаю, дело во всем сразу. В детстве мы часто ездили в археологические экспедиции. Копали на пути из варяг в греки, на Севере. И когда перед глазами в буквальном смысле проходят цивилизации и греков, и скифов, и древних славян, это не может не научить любить материальную культуру во всей ее целостности. Когда ты держишь в руках классную вещь, совсем не важен ее статус. В нее вложен человеческий труд, личное отношение, благодаря чему этот предмет оказывается ценен сам по себе.

Именно поэтому, на мой взгляд, нет особой разницы между вещью, содержащей глубокое авторское высказывание, которая создана в 1980-е гг., и, к примеру, палатами XVII в. С культурологической точки зрения их ценность оказывается сопоставимой.

Конечно, к палатам XVII в. мы относимся более трепетно — но только потому, что в количественном отношении их меньше. Если исходить из общекультурной ценности этих предметов, они подлежат сохранению в равной мере.

С.П. Чаще всего, то, что расположено ближе к нам, в том числе и к нашему времени, не воспринимается как ценность, это не принято беречь. У группы «Чайф» есть строчка: «Сегодня ты умрешь, завтра скажут — поэт». Вещь, произведение, даже авторы начинают цениться не сразу, а по прошествии, условно говоря, ста лет.

Но жизнь так быстро меняется — кто-то мог представить ситуацию с самоизоляцией всего пару месяцев назад? Мы прямо сейчас можем наблюдать, насколько бешеная энергетика современных процессов несопоставима с неторопливым ходом истории, к которому мы привыкли. Весь привычный уклад нашей жизни может полностью измениться буквально за несколько дней. И это еще один аргумент в пользу того, что мы должны абстрагироваться от сроков, статусов, характеристик объектов.

Г.Т. Что касается инструментария, то каких-то специальных наработанных приемов, у нас нет, и не хотелось бы, чтобы они когда-нибудь появились. Потому что наличие такого арсенала ведет к тиражированию, механическому воспроизведению каких-то штампов.

 


Дилерский центр Audi и Mercedes-Benz
на Автозаводской улице.
Заказчик — ООО «Авилон Капитал».
Архит. Н.и С.Переслегины, Г.Трофимов,
К.Воробьева, Н.Ланская, А.Ташимова и др.
2017-2019 гг.

 

 


Схема плана 1-го этажа

 

 

 

— Kleinewelt Architekten очень легко относится к используемому архитектурному языку: от ПоМо (Allegoria Mosca) до минимализма (винодельня Гай-Кодзор, Кеплер-хаус) и гибрида неомодернизма с неоклассикой (торговый центр на Житной, парк Северного речного вокзала). Это, опять же, следствие общекультурного багажа? И все же ближе всего вам Мис, мебель от которого присутствует даже в вашем офисе?

Н.П. Проблематично классифицировать то, что мы делаем. Минимализм это или неоклассицизм — этот вопрос остается за скобками творческого процесса.

Г.Т. У нас сейчас в работе несколько жилых комплексов по 200 тысяч м2 каждый, которые мы делаем для разных компаний-застройщиков. Во всех этих случаях мы работаем вне контекста — просто потому, что его нет. Мы его создаем, этот контекст, фактически изобретаем. И эта наша работа напрямую связана с тем, каким будет архитектурный язык в той части города. Проекты, которые будут появляться вокруг, должны реагировать на то, что создается сегодня.

С.П. Параллельно в бюро идет работа над проектом напротив Кремля, на месте бывших Теплых торговых рядов, который мы реализуем с компанией «Интеко». Это место с бесконечным историческим контекстом, многогранное, многослойное, здесь требуется совсем иной подход — осторожный, нежный. Мы отодвигаем собственные творческие амбиции, потому что здесь должно превалировать не авторское высказывание, а неброская реакция на существующий историко-культурный бэкграунд.

Н.П. Хотя ситуации разные, объединяет их то, что архитектор должен во всех этих случаях с одинаковой любовью и вниманием относиться к месту. Неважно — переполнено это место смыслом или испытывает его дефицит: это никак не должно влиять на отношение к площадке. Любой проект обязан быть про доброту, человечность, про то, что нужно быть лучше, стремиться к лучшему. И в каждом проекте мы пытаемся сформулировать это с помощью архитектурных высказываний.

 


Проект жилого комплекса Кеплер Хаус
в Б.Саввинском переулке.
Архит. Н. и С.Переслегины, Г.Трофимов,
А.Бодрова, Е.Востокова, Н.Калашникова и др.
2019 г.

 

 

— Kleinewelt Architekten давно переросли когда-то заявленный формат «малого мира» как с точки зрения численности бюро, так и в смысле масштаба проектов. Или какие-то привязки к первоначальному концепту все же остались?

Н.П. Название Kleinewelt — с одной стороны, буквальное, а с другой — аллегоричное. Ведь архитекторы не в состоянии нести ответственность за большой мир. Теория малых шагов — тогда, в начале 2010-х гг., когда мы начинали, об этом не говорили — это тема сегодняшнего дня.

Г.Т. Маленький мир — в нашем понимании это то, за что мы можем быть ответственными. Конечно, этот мир становится шире, он разрастается. Но ведь и мы растем вместе с ним. И с каждым дополнительным приростом квадратных метров на проектируемой территории появляется новый член команды, который помогает нам разделить ответственность за выросшие площади. Растем пропорционально задачам.

С.П. Этот малый мир претворяется в том числе и в наших нынешних больших проектах. Мы стараемся смотреть на каждый наш проект глазами маленького человека, которому доведется жить в этой суперструктуре. Ставить себя на место каждого участника будущей жизни комплекса — этот подход мы применяли и применяем во всех проектах. И в нашей винодельне Гай Кодзор, и в комплексе Allegoria Mosca на Остоженке, не говоря уже о парковых проектах — в любом из них есть хотя бы один маленький анклав, который указывает на этот личный подход.

Н.П. Все знают известный модернистский лозунг «Дом — это машина для жилья». Он был справедлив для своего времени, но сейчас его хочется допридумать, развить. В Кеплер-хаусе на Саввинской набережной мы переформулировали это таким образом: дом — это механизм для настройки гармонии.

Нам хотелось бы, чтобы между автором проекта и человеком, который купит в этом доме квартиру, возник личный контакт. Чтобы между нами и незнакомым нам человеком завязался понятный диалог. Для этого в каждой детали комплекса должна присутствовать индивидуальность — это свидетельство заботы о каждом человеке. И главное — человек должен ощущать эту заботу. Тогда можно сказать, что мы сделали свою работу качественно. Выражаясь высоким слогом, собственно в этом и состоит миссия архитектуры.

На фото: Николай и Сергей Переслегины
и Георгий Трофимов.

 

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о