– Очевидно, отправной точкой формирования вашего коллектива стала работа в ОМА?
Ю.Бурдова: Ольга с Андреасом познакомились в Дельфтском университете. Потом они несколько лет работали в ОМА. С Ольгой я знакома с 1987 г., когда мы поступили в Московский архитектурный. После ее отъезда мы продолжали поддерживать дружеские взаимоотношения. К тому моменту, когда мы решили открыть собственную мастерскую, я уже поработала в различных архитектурных бюро и начала самостоятельную архитектурную практику.
Офис «BuroMoscow» появился в 2004 г. Возникла идея создать также дочернее отделение в Берлине – «BuroBerlin». Однако опыт показал: если в исследовательской области сотрудничество оказывается весьма продуктивным, то практическая сфера требует сверхусилий по координации. В этом отношении показателен пример Эрика ван Эгераата, офисы которого находятся в Роттердаме, Лондоне, Будапеште, Праге и Москве. Его сотрудники проходят стажировку в центральном роттердамском офисе – тем самым достигается унификация корпоративного стандарта. Мы пока себе такого позволить не можем – с «BuroBerlin» поддерживаем в основном телекоммуникационную связь.

– Чем для вас ценен опыт работы в офисе Рэма Колхааса? Возможно ли утилизовать какие-то из полученных навыков в отечественной архитектурной практике?
О.Алексакова: Основное, чему мы научились в мастерской Рэма – стремиться постоянно изобретать велосипед, всякий раз по-новому интерпретировать привычную ситуацию. В России эти навыки оказались востребованными. Благодаря умению мыслить нестандартно, мы помогаем инвестору увидеть задачу с совершенно неожиданной стороны. В этом залог успеха не только архитектурного, но и девелоперского бизнеса.




– Сегодня ваше бюро является довольно успешным – судя по количеству заказов и штату сотрудников. Основать собственный бизнес в России легче, чем в тех же Нидерландах?
О.А.: В тот момент, когда мы решились открыть собственное бюро, ситуация в Москве была исключительно благоприятной, хотя с бюрократической точки зрения основать свой бизнес в России, наверное, сложнее, нежели в Германии или в Голландии. В последней открыть офис неправдоподобно легко – у нас даже был подобный опыт, но по количеству заказов и темпам реализации проектов ситуация в Нидерландах несопоставима с российской. Общаясь с голландскими коллегами сегодня и сравнивая свой багаж, накопленный за четыре года существования «BuroMoscow», – а это более 60 проектов – с тем, что успели сделать наши друзья из Роттердама, мы отчетливо видим эту разницу.

– Первая реализованная работа, обратившая на себя внимание – «переодевание» жилого комплекса на Карбышева. Как возник этот заказ?
А.Гун: Да, это действительно было «переодевание» – мы сшили пальто на стандартный панельный дом. Его полосатое облачение выполнено из клинкерной плитки и имеет горизонтальный семицветный рисунок, благодаря чему практически удалось скрыть швы между панельными плитами – визуально дом воспринимается как монолит. Дополнительную пластику постройке добавляют ограждения балконов, выполненные из бетона.
Заказчик обратился к нам, когда уже появился цоколь. Отсюда эта нестыковка первого этажа со вторым. Однако благодаря эксперименту муниципальный дом совершенно непохож на жилье эконом-класса в привычной российской транскрипции.
О.А.: В Голландии отношение к муниципальному строительству разительно отличается от нашего, помимо всего прочего там интерес к архитектуре подпитывается вниманием со стороны государства. Именно муниципальное жилье в Нидерландах является объектом архитектурной мысли, здесь поощряется эксперимент, разрабатываются новые типологии, используются самые современные материалы, не последнее место отводится и архитектурному облику, хотя площадь квартиры в голландском муниципальном доме немногим больше, чем в Москве. Такой подход к муниципальным объектам в Голландии практикуется уже много лет, в то время как в России ничего подобного нет до сих пор.

– Насколько мне известно, подобная практика имела продолжение – в жилых комплексах на Глаголева, Тухачевского и др.?
Ю.Б.: Мы в меру своих сил пытаемся изменить законсервированное с советских времен отношение к доступному жилью. Здание по улице Глаголева сейчас сдается в эксплуатацию. Несмотря на то, что этот проект мы вели от начала и до конца, нам не удалось кардинально изменить типологию. Дело в том, что на стадии концепции мы получили готовые планировки, и у нас не хватило времени их преобразить в продукт архитектурной мысли. Но, как мне кажется, и это уже – прорыв. Все три комплекса на улице Тухачевского смотрятся единым ансамблем, и в солнечный день на фоне серой массы выглядят довольно жизнерадостно.
В настоящее время наша мастерская работает еще над одним проектом – муниципального жилого дома по улице Народного Ополчения. В этот раз мы настроены на более тщательную разработку планировочных решений, на более творческий подход к типологиям.

– Как инвестор пришел к мысли об «облагораживании» фасадов жилья эконом-класса?
О.А.: Заказчик у всех трех проектов один – концерн «Крост». Глава компании А.А.Добашин стремился избежать предзаданного результата, который диктуют технологические особенности панельного домостроения. Ему свойственно постоянное стремление к инновациям. «Крост» вкладывает средства в технологии, обучение персонала, привлечение западной архитектурной мысли, пытается даже муниципальному жилью придать нетривиальный вид. Мы испытываем искреннее уважение к его руководству – заказчиков с таким неподдельным интересом к строительству очень мало.




– Судя по работам, представленным на сайте, основные направления деятельности вашего бюро – это интерьеры (шоу-рум Progetti Studio, подземный паркинг в бизнес-центре «Эрмитаж-Плаза» и др.) и участие в конкурсах (Oрельский лоджинг, ДОМзагороДОМ, выставочный павильон для ЭКСПО-2010 в Шанхае и др.). Помимо всего прочего, вы занимаетесь экспо-дизайном. Это вынужденная ситуация?
Ю.Б.: Нам интересна любая творческая работа с возможностью проявить себя с новой стороны. На самом деле интерьерных работ у нас немного. Среди реализованных – только два проекта: шоу-рум итальянской мебели Projetti Studio и интерьеры общественных зон в горнолыжном комплексе Снеж.ком.
А.Г.: Шоу-рум был интересен тем, что в нем каждая деталь стала объектом «дизайна» - от ручки двери туалета до рисунка разводки электропроводов на потолке. Проект подземного паркинга в бизнес-центре «Эрмитаж-Плаза», к сожалению, так и остался на бумаге.
О.А.: Что касается конкурсов, то мы не так уж часто принимаем в них участие – прежде всего, из-за нехватки времени. Последний подобный опыт – проект выставочного павильона для ЭКСПО-2010 в Шанхае, попавший в тройку лидеров (см.: «АВ», 2008, №4). Возможно ситуация изменится. Я думаю, как только схлынет дух сытости, появятся и новые мысли, а значит, и интересные конкурсы.
Ю.Б.: С особым удовольствием мы принимаем участие в таких значимых событиях, как Московская архитектурная биеннале или Архстояние.

– Для многих ваших работ – как интерьерных, так и объемных – характерно использование оп-артистских и иллюзионистических эффектов. Архитектурному опыту предшествовал живописно-графический?
Ю.Б.: Нет, такового не было. Однако был и есть интерес к эксперименту – в том числе в формально-пластической и колористической сфере.

– В вашем портфолио присутствуют и градостроительные разработки, в частности, проект реконструкции подмосковного пансионата. Несколько слов о самом проекте и перспективах его реализации.
О.А.: Это советский пансионат, который предполагается реконструировать по инициативе одного из крупнейших банков. В центре расположена усадьба предположительно XVIII века. Однако, как выяснилось позднее, здание исторической усадьбы было до основания разрушено и в середине XX века перестроено практически без оглядки на памятник. Вокруг усадьбы выросли новые корпуса санатория Министерства оборонной промышленности.
В ходе работы над проектом реконструкции развернулась дискуссия. Органами охраны здание усадьбы было объявлено памятником архитектуры, в связи с чем под предлогом сохранения облика псевдоисторического здания требования к объекту оказались завышенными. В то же время, когда мы говорили, что советский модернизм 1960-х гг. достоин уважения и сохранения, это вызвало насмешки.
В существующую ситуацию было предложено встроить новый гостиничный корпус на 300 мест. Дабы не нарушать исторически сложившийся парковый ландшафт, не вырубать деревья и т.д., мы решили спрятать новый объект в береговом склоне Москвы-реки, сделав его частью ландшафта. Однако, такой прием был принят в штыки, логичнее казалось водрузить махину гостиничного корпуса в центр исторического парка. У наших оппонентов в запасе был еще один непробиваемый аргумент: здание, врезанное в береговую полосу, не позволяло наслаждаться видом псевдоисторической усадьбы со стороны реки.
Ю.Б.: Судьба объекта нам до конца неизвестна. Работа остановилась на стадии планировки гостиницы. Проблема была еще и в том, что резко поменялись вкусы заказчика, который вдруг захотел объект в стиле неоклассики, что расходится с нашими представлениями. Кроме того, возникли финансовые осложнения. Хотя надежда остается.

– В «БюроМосква» более двух десятков сотрудников, причем не только россиян. Или же информация, взятая с вашего сайта, в связи с кризисом претерпела корректировку?
А.Г.: В московском офисе у нас работает десять сотрудников, еще двое – в Берлине. На сайте фигурируют имена всех специалистов, в то или иное время сотрудничавших с нашей мастерской в качестве участников проектов. У нас молодая интернациональная команда, среди сотрудников – немцы, голландцы, архитекторы из Самары и Санкт-Петербурга.




– По прогнозу, рынок интерьерных услуг пострадает не столь отчаянно, как объемное проектирование и градостроительство – по крайней мере, прецеденты (1998 г., начало 1990-х) свидетельствуют именно об этом. У вас с интерьерными заказами все в норме?
Ю.Б.: Кризис работу не отменял. В настоящее время наша мастерская занимается жилым домом на улице Народного Ополчения, доделывает комплекс на Глаголева. Есть проект в Берлине – интерьер офиса в здании Airrail во Франкфурте.
Мы участвуем в европейском исследовании городов района Баренцева моря – нового перспективного экономического региона страны, где не так давно было обнаружено Штокмановское месторождение нефти и газа. Наша мастерская сосредоточила внимание на Мурманске – крупнейшем городе, столице нового экономического образования, нуждающемся в ребрендинге. На сегодняшний день это один из самых интересных проектов нашей мастерской.