С Феликсом Новиковым мы познакомились таким образом: он просто, без предваряющих обставлений, позвонил в редакцию из Штатов и предложил свою рецензию на только что вышедший тогда клименковский «Единый художественный рейтинг. Архитектура». Наши с ним мнения об этом интеллектуальном продукте совпали едва ли не дословно. Было это три с половиной года назад.
Потом «АВ» напечатал интернет-интервью с ним по поводу судеб современной российской архитектуры. Мы перезванивались все чаще. Наконец, наблюдавший все это со стороны коммерческий директор журнала Игорь Некрасов посоветовал мне энергетику Феликса Ароновича, помноженную на искреннюю обеспокоенность будущим профессии, направить в выгодное для журнала и его читателей русло, а именно - придумать авторскую рубрику. Он тогда привел в качестве примера М.Стуруа, после переезда за рубеж ставшего своего рода медиатором, адаптором, в равной мере владеющим реалиями тамошними и здешними и плодотворно работающим на стыке культур. Так возникла фирменная новиковская рубрика «Письма из Рочестера», существующая уже третий год кряду и, как кажется, не выказывающая признаков исчерпанности. Примечательная деталь: еще не было случая, чтобы очередное «письмо» запоздало - наоборот, как правило, оно появляется, когда мы только приступаем к концептуализации, реже - сборке номера.
Природное остроумие и дар рассказчика, умеющего донести содержание архитектуры отнюдь не только до профессионалов, делает едва ли не все статьи Ф.Новикова внятными «человеку с улицы». Достаточно сказать, что ряд «писем из Рочестера» объединены в тематическую подборку и опубликованы все в том же «Новом мире», где он регулярно печатался начиная с середины 1960-х гг.
Надо сказать, что в архитектурной профессии людей, которые с равным успехом выступали бы в амплуа теоретиков либо критиков, и практиков, всегда можно было по пальцам пересчитать. Вслед за М.Гинзбургом и А.Буровым Феликс Новиков - один из таких уникумов (наследующие ему А.Боков, Е.Асс… – пожалуй, и все), причем этот творческий параллелизм восходит еще к первым послеинститутским годам.
Он сохранил удивительные для человека советской формации открытость и непринужденность в общении, коммуникабельность и любознательность, доброжелательность и неравнодушие. А еще - редкую работоспособность («ни дня без строчки» - это о нем), ясность ума, ангажированность в смысле вовлеченности во внутрироссийский профессиональный дискурс, верность делу модернизма и т.п. Не говоря уже о бесперебойном фонтанировании идеями - помимо книг и статей это, к примеру, запуск общероссийского фестиваля «Зодчество», инициированного им без малого пятнадцать лет назад.
Меня лично поражает острота его профессионального взгляда, точность, выверенность критического суждения. Помню, как во время одного из визитов в Россию повез его в только что открывшийся парк «Отрада» Г.Лихтеровой, до сих пор остающийся в списке столичных мини-шедевров. Общий позитивный настрой не помешал тогда  Феликсу Ароновичу немедленно обнаружить некое выпадение из общего архитектурно-ландшафтного целого мостика из металлоконструкций с его японизирующими мотивами рядом с фольклорно-деконструктивистским артефактом - качелями Н.Полисского.

Феликс Новиков

В ходе еще одного нашего архитектурного променада – теперь уже на Дворец пионеров на Воробьевых горах – он в мгновение ока идентифицировал новоявленные шероховатости: замененную столярку, витражи, элементы мебели или светильники – за без малого полвека эксплуатации здесь перебывало немало завхозов. И все же этот бесспорный шедевр архитектуры 1960-х, быть может, в наиболее артикулированном виде отразивший основные интенции эпохи – пространственность, открытость, структурную ясность, оказалось не так просто «убить» - архитектурно-пространственный замысел до поры до времени гасит локальные декоративные и технологические «усовершенствования».
Сегодня Ф.Новиков живет в Рочестере, штат Нью-Йорк - живет архитектурой, памятью о советской и актуальными проблемами в том числе российской архитектуры. Он регулярно корректирует свое представление о ее месте в мире, благодаря нет-серфингу оказываясь в курсе последних отечественных профессиональных событий - нередко раньше нас самих. Периодические наезды в Россию позволяют сверить, совместить виртуальное и реальное...
Дмитрий Фесенко

В 1993 году перед отъездом в Соединенные Штаты Феликс и Галя устроили для друзей прощальные посиделки. Кто-то из нас предложил выпить за Феликса как за «человека мира».
С тех пор прошло 14 лет, подтвердивших именно такое его определение. Судите сами: родился в Баку, жил, учился и работал в Москве, став Народным архитектором СССР, лауреатом двух Государственных премий, академиком Московского отделения Международной академии архитектуры. Сейчас, живя и работая в США, он изучил современную архитектуру многих стран. В его книгах, статьях, выступлениях содержится анализ наиболее заметных явлений мирового зодчества. Став известным архитектором и исследователем архитектуры, живя в другой стране, Феликс Новиков остается нашим, российским, архитектором и общественным человеком. Он постоянно интересуется отечественной архитектурной жизнью. Трудно сосчитать, сколько важных проблем зодчества было обсуждено по инициативе и с его участием.
Феликс действительно «человек мира», но для меня он, прежде всего, мировой человек и друг. С 1944 г. с 1-го курса МАрхИ наша жизнь шла рука об руку.
В 50-60-е годы становлению многих молодых архитекторов способствовало объединение в творческие группы. Это происходило благодаря участию в конкурсах и каких-то заметных проектах. Однако для коллективного творчества требовались особые качества его участников - бывали случаи, когда несовместимость членов коллектива делала его недолговечным. Авторские группы с участием Феликса были долгожителями.
Не умаляя творческих и человеческих достоинств других любимых мной архитекторов и инженеров – И.Покровского, М.Константинова, В.Кубасова, Б.Палуя, М.Хажакяна, Ю.Ионова, скажу, что роль Ф.Новикова была особой. Мы ценили в нем умение подкинуть нужную идею, его необыкновенную контактность, остроумие, литературный талант. На стадии реализации проекта он был незаменим в общении со строителями, в сотворчестве - с художниками и скульпторами. В поездках - как по стране, так и за рубеж - участие в них Феликса делало их особенно захватывающими.

Посольство СССР в Мавритании.

Наша группа достаточно успешно выступала в конкурсе не только на Дворец пионеров на Ленинских горах, но и на проекты станций метро, Дворца Советов на Юго-западе Москвы, Пантеона, павильона СССР на выставке в Брюсселе и др. Позднее, когда каждый из нас работал самостоятельно, наше творческое общение, дружба и профессиональная взаимопомощь не прерывались.
Я старше Феликса на несколько лет. С возрастом уходит былое стремление к поиску новых близких людей. Зато те друзья, которые давно живут в твоем сердце, становятся тебе все ближе и дороже. Феликс Новиков – один из них.
Виктор Егерев   

Встреча. Начало шестидесятых. Квартира с окнами во двор американского посольства. Длиннющий подрамник с перспективой Дворца пионеров на Ленинских горах. Конкурс. Вокруг подрамника «рабы» - новаторы, сокрушители основ, вся компания авторов строящегося Дворца пионеров с кисточками. Феликс Новиков золотоволосый, молодой. Звучит разложенная на все возможные голоса маэстро Покровским «…таганская, зачем сгубила ты меня?!» И мы рядом подмастерья – «пацаны» с преддиплома МАрхИ.
Начало. Отбился от распределения. Пришел в «Моспроект», к ним же, в мастерскую №21, и, как оказалось, на всю жизнь. Триумф Дворца пионеров и вслед за этим – Зеленоград. «Ссылка?!» Так казалось некоторым. Нет, прорыв к настоящей работе. Строим «с листа». «Свобода!» Первая совместная с Феликсом работа – «Флейта». Притирка, выяснение позиций – начало творческого срастания на долгие годы.
Лучшее, что мы сотворили вместе - конечно, МИЭТ. И в самостоятельных работах я постоянно подпитывался его дружбой и советом. Мы и сейчас вместе несмотря на разделяющие нас океаны и материки.
С ужасом думаю о том, что все могло бы быть иначе, и не было бы этой встречи, этой дружбы, этого замечательного долгого творческого альянса с талантливым, мудрым, интеллигентным и порядочным человеком – архитектором, поэтом, писателем и теоретиком архитектуры, веселым и остроумным Фелей Новиковым.
Благодарен судьбе за этот дар.
Григорий Саевич

Наши пути с Феликсом Новиковым пересеклись в 1980 г., когда в ЦНИИЭПе курортно-туристических комплексов было организовано новое проектное подразделение – под две крупные работы: туристические центры в Бухаре и Самарканде. Ф.Новиков с двумя помощниками – В.Шером и Г.Саевичем – создал мастерскую, насчитывавшую человек тридцать – в основном молодых, до 30 лет, архитекторов, фактически с нуля.
Надо сказать, тема туризма в СССР была развита на уровне строительства отдельно взятой гостиницы и движения тургруппы по городу на одном автобусе в сопровождении сотрудника КГБ. Инфраструктуры туризма просто не существовало. Первой заявкой стал спроектированный и построенный ЦНИИЭПом же туристский комплекс в Суздале.
Эту работу отличало то, что впоследствии стали называть комплексным подходом. Сегодня это понятие вполне девальвировано, тогда же за ним стояли реальные смыслы, связанные с интеграцией в структуру исторического города, организацией транспортных и пешеходных связей, социально-культурным наполнением и пр. В ходе работы у нас, молодых тогда еще архитекторов, раскрывались глаза на результаты своей деятельности и социальную значимость профессии в целом.
Это было время, когда у архитектора имелась возможность задуматься о том, что он делает, сравнить, соприкоснуться с иной профессиональной культурой и т.п. Очень важно в процессе профессионального становления окунуться не в коммерческую архитектуру, оказаться не внутри потогонной системы, но взглянуть на себя со стороны, свое место внутри профессии, соотнести ее границы и собственные возможности. У медиков такие этапы специально выделены – ординатура, аспирантура и т.д. В нашей профессии сегодня эта промежуточная стадия начисто отсутствует. Мы можем быть благодарны судьбе за то, что в нашей профессиональной жизни это состоялось.
Вообще я, как и многие другие, познакомился с Феликсом Новиковы задолго до того, как оказался в его мастерской. Все мы знали его как автора статей в «Новом мире», «Литературке», не говоря уже о профессиональных изданиях. Это было большим везением – работать на протяжении трех с лишним лет с человеком, который отдает себе отчет в том, что он делает, не просто обдумывает, но и переводит в понятийный ряд, осмысливает, раскладывает по полочкам. Взаимопонимание внутри мастерской рождалось, в том числе, и благодаря этой его рефлексивной активности.
В основе творчества Ф.Новикова лежат гуманистические идеи. Здесь нет никакой высокопарности – за этим стоит осознание им значимости архитектуры для повседневной жизни человека, ее вовлеченность в социальную практику, ее порядок функционирования. А именно отсутствие гуманизма, реалистической оценки, понимания целей и результатов своей деятельности можно считать родимым пятном отечественной архитектуры.
Спустя несколько лет я перешел в другую мастерскую. Потом уехал в Испанию на два года. Мы иногда встречались – я показывал мастеру последние работы. В своей оценке он всегда был принципиален, даже нелицеприятен – хотя и уважителен. Благодаря этой критике у меня возникло ощущение результативности собственного профессионального труда – раз он стоит того, чтобы на него обратить внимание и покритиковать.
В своей последней книге «Зодчие и зодчество», которую Феликс Новиков подарил мне с дарственной надписью, он представляет свой взгляд на архитектурный процесс, восстанавливает связь времен, постоянно прерывающуюся в нашей архитектуре. Это мудрая книга, написанная мастером, в своем творчестве сумевшим сопрячь различные образы российской и советской архитектуры в единое нерасторжимое целое…
Павел Андреев
В середине 90-х я впервые стал читать об архитектуре по-русски. До того приходилось довольствоваться американскими и европейскими журналами. И вдруг появились статьи архитектора Феликса Новикова в известной нью-йоркской газете “Новое Русское Слово”. В ту пору я работал в архитектурном бюро в Мадриде. Мои родители, заметив эти написанные очень понятным, живым, а главное – на родном языке познавательные рассказы об архитектуре, стали пересылать их мне из Америки в Испанию. Если бы я не был уже в то время архитектором, то, читая статьи Новикова, обязательно захотел бы им стать. Живя в изоляции от всего русского, я подолгу хранил эти вырезки с цветными картинками и любил их перечитывать.

Станция метро "Краснопресненская"

Спустя несколько лет, уже живя в Нью-Йорке, я по примеру Новикова сам стал часто рассказывать об архитектуре на страницах “Нового Русского Слова”. В 2002 году я оказался на презентации новой книги Ф.Новикова “Зодчие и Зодчество” в русскоязычном издательстве Слово/Word. После презентации к автору потянулись за автографом. Я тоже решил не упустить возможность познакомиться со знаменитым архитектором.
Когда подошел мой черед, Новиков поинтересовался, не архитектор ли я. “Мало того, что архитектор, так еще и пишу об архитектуре по вашему примеру”, - решительно заявил я. “И как же вас зовут?” - полюбопытствовал он. Я представился. Новиков подписал книгу, крепко обнял меня и признался, что с некоторых пор следит за моими статьями и хотел бы познакомиться со мной поближе. Это было очень трогательно. Вот так я встретил своего нового друга и ментора. Мы обменялись координатами и с тех пор постоянно общаемся, несмотря на большое расстояние между Нью-Йорком и Рочестером, где живет Феликс с женой Галиной. Теперь мы нередко вместе устраиваем спонтанные посещения архитектурных шедевров Андо, Гери, Джонсона, Кана, Корбюзье, Мельникова, Пиано, Райта, Фостера и еще многих выдающихся зодчих, чьи проекты наталкивают нас на близкие по духу суждения и позиции.
Феликс несет в себе столь сильный заряд добра и искренности, что с ним всегда очень приятно беседовать на самые разные, и иногда острые темы. Он очень точно и профессионально подмечает недостатки и достоинства обсуждаемых проектов, ловко избегая излишних споров. В его голосе всегда слышится бодрость, азарт, оптимизм и даже авантюризм. В прошлом году он позвонил мне и с ходу провозгласил: “Володя, летим в Москву!”. Куда? Когда? Зачем? А в апреле мы уже сидели в самолете Аэрофлота и летели из одной столицы мира в другую, а те десять насыщенных дней в Москве оказались для меня одними из самых ярких впечатлений в жизни.
Я многим обязан Феликсу. Он свел меня со множеством очень интересных людей и познакомил о целой эпохой, в которой он сам оставил достойный след. За такое невозможно, нечем отплатить. Единственное, что я могу обещать, так это самому постараться оказывать помощь и поддержку более молодым людям - как в профессии, так и просто в жизни.
Владимир Белоголовский,
Нью-Йорк