Сейчас много говорят о реформах и обновлениях в крупнейших музеях страны: в Русском музее организуют дискотеки, ГМИИ им. Пушкина превращается в рекреационный квартал, в коллекцию Эрмитажа планируют включить современное искусство, однако новостей из малых городов практически не слыхать, тамошние музеи в большинстве своем застыли в советском анабиозе. В этом контексте историко-художественный музей подмосковного г.Егорьевска поражает своей активностью. В мае прошлого года здесь открылась обновленная экспозиция старинного стекла, и это уже второе обновление для музея за последние семнадцать лет.

Гений света – иначе этого немецкого дизайнера не назовешь. Его ретроспектива в Национальном Музее Купер-Хьюитт стала одной из крупнейших в области светового дизайна за последние годы. Он персонально присутствовал на открытии своей выставки, подготовка которой длилась около двух лет. Некоторые инсталляции создавались специально в расчете на здание музея, в том числе – объект из двухсот хрупких металлических клеток и говорящие светящиеся портреты Эндрю и Луиз Карнеги.
Нужно пояснить, что здание музея – бывшая резиденция Эндрю Карнеги. Музей входит в район так называемой «музейной мили» в Нью-Йорке и располагается на Пятой авеню.

Если в известном эссе Евгения Замятина,
относящемся к литературе, заменить одно
слово, то оно обретет следующий вид:
«Настоящая архитектура может быть только там, где ее делают ...
безумцы, отшельники, еретики,
мечтатели, бунтари, скептики».

Человечество чтит героев, проявивших мужество в бою, всяческие почести положены за подвиги, совершаемые в мирное время, а, между тем, для того чтобы построить город, какой-либо крупный комплекс сооружений, даже отдельное здание, тоже нужна немалая решимость, уверенность в безошибочности принятого решения.

«Роль конкурсов как метода творческого совершенствования, средства выявления новых архитектурных сил настолько очевидна, что не требует каких-либо обоснований». Это — цитата из журнала «Советская архитектура» за 1951 г., когда обстановка не слишком располагала к соревновательности. История конкурсного проектирования в России и в мире показала, что у этой формы выбора «лучших из лучших» есть как свои плюсы, так и минусы, и рассматривать конкурс как универсальное лекарство от всех проблем отечественной архитектуры не стоит. Кто лучше наших архитекторов может рассказать, как творческое соревнование становится продолжением «генеральной линии». Примеры бесцеремонного вмешательства государства легко находятся не только в советском прошлом, но и в нашем ближайшем, рыночном.

В 2005 г. правительство России объявило о запуске национального проекта «Доступное и комфортное жилье – гражданам России». По нему к 2010 году ввод жилья будет удвоен с 40 до 80 миллионов м2 в год. Доступность жилья определяется суммой 14 тысяч руб. за квадратный метр. Как она будет достигаться – за счет экономичных архитектурно-конструктивных решений, эффективных технологий и материалов или ипотечных кредитов – значения не имеет.
Было проведено несколько крупных конкурсов. В марте 2007 года были подведены итоги Всероссийского конкурса на лучшую организацию, принимающую участие в реализации приоритетного национального проекта «Доступное и комфортное жилье – гражданам России». А в апреле 2007 года в рамках проекта «Российский дом будущего», призванного сформировать концепцию жилищной застройки в России на ближайшие десятилетия, стартовали два конкурса: конкурс архитектурных решений и конкурс строительных инноваций.

– Вы с начала 1970-х гг., с первых шагов творческой биографии, выбрали в качестве специализации архитектуру театральных зданий? Это был целенаправленный выбор?
С.Гнедовский. Так сложилось, что еще в школе и институте мы своей компанией ставили домашние спектакли. Правда, я был никудышным актёром, зато ставил свет и занимался декорациями. Институтский диплом – двухзальный театр на площади 1905 года в Москве. Затем возникло желание подробнее разглядеть театральную машину – устроился рабочим сцены в Малый театр. Последующая работа в секторе зрелищных зданий Отдела научно-исследовательских работ ЦНИИЭП им. Б.С.Мезенцева окончательно утвердила меня в выборе профессиональной специализации – театральные здания.

Стадионы, как правило, облекаются в лаконичные архитектурные формы, которые будто бы нарочно подчеркивают гигантские размеры и композиционную независимость спортивных сооружений. Формальную утилитарность и самодостаточность иных заграничных ледовых арен наши специалисты прозвали «батонами». Оболочка ледового дворца спорта, не так давно построенного в Крылатском, вызывает более романтические ассоциации своим образом гигантского веера, оброненного сказочной девочкой-великаншей (см. нашу публикацию: АВ, №1(82) 2005, «Игра великанов»). Сегодня те же авторы (мастерская №6 МНИИП «Моспроект-4») готовят Москве другое послание - символическое спортивное сооружение, подобное огромному открытому и одновременно запечатанному конверту. Прозрачность этого лаконичного прямоугольника вызывает сомнение в целесообразности крепостных «сургучей», однако в них самих и сокрыта причина и тайна уникальности объекта-посылки.

Проект швертбота (яхты, оборудованной швертом) «Эмка» лишний раз доказывает, что архитекторы – мастера на все руки, и придумать могут не только здание. Эта работа выполнена по инициативе владельца одного из яхтклубов, базирующихся на Пироговском водохранилище, Александра Ежкова. Задача – ни много, ни мало, создать новую гоночную яхту национального класса. То есть судно, на котором будут проводиться все соревнования внутри страны. На сегодняшний момент такового нет, поскольку советская яхта «М», сертифицированная в СССР в качестве национальной, устарела. Впрочем, воспоминание о ней запечатлено в названии новой яхты.

Каждый новый объект, появляющийся на карте города – прорастающий в ткань уже существующей застройки, захватывающий освобождающиеся городские территории или отодвигающий городскую границу и осваивающий новые пространства, должен оправдывать свое появление – в данном месте и в данное время. Вокруг различных подходов и разных уровней решения этой задачи и сгруппированы представленные в этой подборке проекты архитектурных мастерских из Москвы и Днепропетровска. В то же время контекстуальный подход в представленных работах не догматизируется, а лишь является отправной точкой; архитекторы-предшественники не диктуют, а советуют, подталкивают наших современников к поиску самостоятельных решений, опирающихся на эстетические представления и технологии нашего времени.

Уже само местоположение комплекса «Времена года» – на Кутузовском проспекте (на чётной стороне, между Триумфальной аркой и Рублёвским шоссе) – вызывает у горожан разнобой эмоциональных реакций. Не секрет, что эта магистраль «общероссийского значения» имеет особый статус, и всё новое, что здесь появляется, рассматривается не только и не столько через призму художественности, сколько с ощущением присутствия налета вящей сенсационности и конъюнктурности.
ТРК «Времена года» стал, по сути, стартовой реализацией в границах значительного по площади района городской застройки между Кутузовским проспектом и проложенной несколько севернее линией метрополитена открытого типа. Роль пионера – и одновременно камертона – в процессе последовательного изменения (и, хотелось бы надеяться, наращивания) качества городского окружения порой становится делом весьма неблагодарным…