Очередной документ псевдостратегического псевдопланирования от псевдоэлиты

В рамках состоявшейся стратегической сессии, посвященной работе над Стратегией пространственного развития России, премьер-министр М.Мишустин представил, с его точки зрения, новые инструменты развития регионов. Делается акцент на регионы, через которые проходят международные транспортные коридоры, как реакция на санкционный прессинг со стороны Запада — речь идет о заявленном развороте с Запада на Юг и Восток. Премьер указал на появление центров экономической активности — «там, где раньше их никогда не было». В результате усиливается индустриальный потенциал Поволжья, Урала, Сибири. Получает развитие туристическая составляющая, связанная с развитием Алтая, Северного Кавказа, Крыма.

По словам М.Мишустина, разработаны программы развития Арктики, Дальнего Востока, Северного Кавказа, Крыма, Севастополя, Калининградской области, а также новых регионов и сельских территорий. Особое внимание он уделил разработке единых стандартов обновления опорных населенных пунктов и подготовке и реализации мастер-планов городов.

Многим журналистам показалось, что за работой над СПР РФ стоит рождающаяся в муках и крови новая концепция развития страны. При том что авторами ее являются те же люди, с которыми связано появление СПР РФ, утвержденной в 2019 г. и подвергшейся жесткой критике со стороны спикера Совета Федерации, руководства Совета безопасности РФ и др. Сам термин «опорные населенные пункты», появившийся несколько лет назад и, похоже, призванный закамуфлировать «старую добрую» модель поляризованного развития, или управляемого сжатия, вызвал скептическое отношение многих экспертов. Собственно, какая разница — в начале 2010-х гг. тогдашним министром экономического развития Э.Набиуллиной делался упор на развитие 15-20 агломераций, в СПР РФ-2019 — уже 40, в нынешней редакции — 2300 опорных пунктов. Заметим, что эта цифра — 2300 — оказывается результатом механического сложении 1119 городов и 1200 поселков городского типа, то есть, по умолчанию села и деревни в перечень опорных пунктов входить не могут — безотносительно к их реальной значимости, историко-культурной, производственной или социально-градостроительной.

Что касается мастер-планов, то, по признанию самих интересантов-разработчиков, они бюджетно обеспечены не более чем на 10-20%, то есть, по сути, являются управленческими пустышками, не говоря уже о том, что с точки зрения девелопмента мастер-планы — это удобный инструмент сокрытия истинных девелоперских целей — вовсе не развития территории страны, а максимизации прибыли за счет строительства МКД в ограниченном количестве доходных мест, что, впрочем, значится в уставных документах любой коммерческой организации.

Приведем мнение председателя наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Ю.Крупнова относительно работы специалистов СОПС и Минэкономразвития над СПР РФ-2: «Москва… продолжает всасывать в себя всю страну, все ресурсы государства… Стратегия пространственного развития… столь же эклектична и невнятна, как и ныне действующий вариант стратегии на период до 2025 года. Там всё про всё, обо всём хорошем, чуть-чуть о плохом, и ничего в результате за этим не следует». В действительности, это точная характеристика едва ли не любого актуального официального документа и его действенности в последние три десятилетия.

Что касается опорных пунктов, то Ю.Крупнов называет их «таким троянским конем в пространственном развитии страны». «Они будут исчезать, либо балансировать на грани исчезновения. И под все красивые слова верстается идея опорных населенных пунктов, которая будет не просто продолжать дело скукоживания пространства страны и сети населенных пунктов, но и в целом интенсифицировать этот процесс. Суть в том, что мы по-прежнему сдаём территории. Сдаём в значительно большей мере, чем Курскую область ВСУ».

Как остановить этот процесс пространственного скукоживания? Как настаивает Ю.Крупнов, мы ни один населенный пункт «не должны сдавать хаосу и бездумной экономической политике». В качестве единиц развития необходимо выделить ряд макрорегионов, в частности, Нечерноземье, которое является, по сути, брошенными территориями между Москвой, Питером и Уралом… Они на наших глазах запустыниваются, обезлюживаются, и этого процесса как бы никто не замечает«.

Основой пространственного развития страны должна стать Генсхема расселения РФ, в которой необходимо зафиксировано, «где и как в ближайшие 50 лет должны жить люди и в каком количестве… Пространство неотделимо от демографии, от системы производительных сил, генсхемы размещения производства. Вот суть того, чем должно заниматься правительство».

Ю.Крупнов убежден, что необходимо сформировать «серьезные группы компетентных людей, которые должны такую генсхему расселения с опорой на генсхему развития производительных сил подготовить». Он без энтузиазма оценивает научно-проектный потенциал специалистов, которые в настоящий момент занимаются СПР РФ-2 — они способны создать лишь очередную халтуру в лице СПР РФ-2025: «Это не вопрос ученых, собравших какие-то хотелки, отчеты и быстренько состряпавших эту стратегию пространственного развития, которая в нынешнем виде представляет собой очередной бумажный документ псевдостратегического псевдопланирования, который будет просто зонтиком, прикрывающим идущие хаотические разрушительные процессы».

Если называть вещи своими именами, то сложившаяся за последние три десятилетия псевдоэлита с ее обслугой, в том числе исследовательской и проектной, по определению не имеющая своего проекта будущего, но завладевшая при распаде Союза ресурсом, вцепилась во власть зубами, не желая отдавать ни пяди земли вызревшей за эти годы контрэлите, у которой такой образ будущего имеется — в отличие от доступа к ресурсу. В этих терминах описывает нынешнюю ситуацию в стране А.Несмиян — и, как представляется, предложенная им конструкция применима к ситуации, складывающейся в сфере пространственного стратегирования.