Дизайн

Российский лэнд-арх. «Архстояние» и «Города» глазами организаторов

В этом году на масленичной неделе снова приходилось выбирать:
то ли ехать в Калужскую область на презентацию новых объектов, созданных для фестиваля «Архстояние», или же последовать за организаторами фестиваля «Города», отправившимися на этот раз в Ярославль строить «Яргород». Время проведения мероприятий не единственное совпадение. Оба фестиваля имеют архитектурную направленность, оба зазывают участников выехать за пределы Москвы, несмотря на то, что и там, и там кураторы – москвичи.
Из-за всего этого может возникнуть ощущение схожести формата мероприятий. Особенно когда нам как журналистам приходится объединять их в общем блоке публикации. Однако у каждого из них есть как свои поклонники, так и противники, а встречаются и такие критики, которые в своих сравнениях пытаются столкнуть две акции лбами, аплодируя одной и уничижая другую. Причем такие не- и доброжелатели попадаются с обеих сторон.
Для прояснения картины на этот раз «АВ» решил нарушить традицию публикации результатов очередных сессий того и другого фестиваля, а поговорить с их организаторами и понять, насколько сравнение адекватно, какие цели каждый из них ставит перед собой. Нашими собеседниками стали Андрей Асадов и Иван Овчинников от «Городов», Антон Кочуркин и Юлия Бычкова («Архстояние»). Из разговора стало понятно, что, хотя у обоих фестивалей наполеоновские планы по освоению российских просторов, их концепции сильно отличаются, да и задачи они перед собой ставят разные: одни развивают тему экологической архитектуры, другие провоцируют архитекторов и представителей других творческих профессий путешествовать и самостоятельно строить. «Стояние» создает музей для всех, «Города» же скорее являются практической лабораторией для молодых творцов.
Ниже мы представляем интервью с дуэтами кураторов, чтобы вы сами смогли оценить их инициативы.

[thumb]/files/u11/fb95bb9619ce7094b6db6883cae851c3.jpg[/thumb]
«Дом над лесом» Анны Щетининой, поднимаясь над верхушками деревьев, призван маркировать новые границы территории «Архстояния», внятные взгляду посетителей с соответствующей остротой зрения. В будущем планируется создать целую сеть таких домиков.

— Как Вам пришла в голову идея Фестиваля?
Юлия Бычкова.
Можно сказать, что нас спровоцировала к этому сама обстановка. У нас в Никола-Ленивце – собственный дом, и с 2000 года мы наблюдали за тем, как эту площадку развивал художник Николай Полисский. В какой-то момент стало понятно, что ее надо выводить на новый уровень с более активным и масштабным использованием.
Антон Кочуркин. У художников и архитекторов, населяющих Никола-Ленивец, была некая абстрактная идея освоения пространства для творчества. Мы же попробовали материализовать ее в интересное и стороннему наблюдателю событие, культурное действо.
Ю.Б. К 2006 году и мы созрели как организаторы, и архитекторы (в большинстве своем наши друзья) хотели реализовать такие неформальные объекты, и главное, спонсоры оказались, наконец, готовы выделять деньги на арт-мероприятия. Помогло нам и то, что концепция фестиваля выиграла грант в конкурсе благотворительного фонда В.Потанина «Меняющийся музей в меняющемся мире». Можно сказать, что нам везло на каждом шагу. Оборачиваясь назад, пугаешься того, что у нас не было никакого организационного или бизнес-плана.

— То есть сейчас вы подходите к организации фестиваля более осознанно?
Ю.Б.
Естественно. По итогам первого фестиваля у нас появился небольшой музей ландшафтных объектов под открытым небом.
А.К. Хотя после первого фестиваля осталось всего 17 объектов, но у каждого – своя энергия, собственная аура. Ведь каждый строил там, где хотел.
Ю.Б. И что хотел.
А.К. Они настолько преобразовали место, что стало понятно – дальше надо быть осторожнее, должен появиться некий план развития, внедрения между существующими творениями.
Ю.Б. Мы пытались обратиться к иностранному опыту, но ни один пример не ложится на российскую действительность. Хотелось бы привезти сюда очень известных и профессиональных архитекторов и художников и построить с ними дизайнерские отели, павильоны, еще что-то. Но бюджет, скажем, парка Витра – иной, да и земля у них в собственности.
А.К. Пока мы пришли к пониманию, что следующие фестивали должны стать тематическими. Первая тема «Граница» возникла именно из-за того, что нам хотелось с помощью коллег разобраться, насколько стоит заполнять это пространство, где стоит остановиться в его освоении, как создать внятную для посетителя планировку. Ради этого приглашенные летом архитекторы из голландского бюро West 8, занимающегося ландшафтным проектированием и градостроительством, провели семинар, идеи которого мы теперь пытаемся применять. Например, летом экспериментальным путем были определены так называемые лэндскейп румс, которые мы и планируем заполнять объектами – таким образом, сам рельеф будет диктовать их расположение.
Темой 2008 станет дружественное отношение к воде – еще одному априорному фактору нашей площадки. Тут интересно то, что жизнь, как известно, вышла из воды, но ХХI век, объявленный началом эры Водолея, уже ознаменован несколькими крупными водными катастрофами: наводнения в Европе, цунами в юго-восточной Азии, в 2000 году откололся самый крупный айсберг за последнее тысячелетие…

[thumb]/files/u11/0a8bdaa941177b06b4f2a30b459ca1f6.jpg[/thumb]
«Город солнца» мастерской «АДМ» был устроен в центральном фонтане парка: «ЯР_ГОРОД – это город, где тени от людей, домов и других предметов падают во все стороны, расходясь лучами от центральной площади, от того места, где живет само Солнце!»

— Фестиваль – вроде дело социальное, а вы все о своих экспериментах.
Ю.Б.
Понятно, что такое место зациклить на самом себе невозможно, но пока мы хотим делать событие для людей, которым не надо ничего объяснять.
А.К. Это, конечно, наш личный эксперимент, но он актуален как для России, так и для мира. И мы будем только рады, если к нам будут приезжать какие-то экскурсии и на примере «Архстояния» объяснять, что такое лэнд-арт. Понятие лэнд-арта относительно ново для России, хотя в нашей стране есть необходимые этому виду искусства просторы, есть разные природные и пространственные ситуации, размах, ширь, так что налицо прекрасный полигон.

— Вы все же считаете, что занимаете нишу искусства?
А.К.
Сложно сказать. Нам важно, чтобы получались понятные объекты, потому что актуальное искусство часто страдает излишней усложненностью смыслов, что ли. Наверное, поэтому мы много работаем в основном с архитекторами, в их работах сохраняется материальность.
Ю.Б. Не совсем так. На самом деле, мы хотим, чтобы на нашей площадке искусства синтезировались, но в рамках установленного места, времени и темы. Как, например, в «Жар-птице Полисского». Это и скульптура, и световой, и музыкальный объект. Или кровать Бродского – к какому виду искусства ее отнести: скульптура, картина?
А в 2009 году мы и вовсе надеемся переключиться на медиа-искусства. Не знаю, будет ли это шаг вперед или в бок, но хочется, чтобы участники поработали со звуком, цветом и светом. Попробуем пригласить немецкого архитектора, известного такими проектами – Мишеля Кубала.

— А что насчет работы с молодежью? Вы вот летом их приглашали, но зимой уже мало, какие их проекты остались.
А.К.
Они и планировались как временные, и сделаны были по-другому – всего за две недели. Но самое лучшее мы оставили. Мы обязательно будем еще приглашать молодежь, и более осознанно подходить к подобным семинарам, так же, как и в основном фестивале определять темы, выделять для их творчества отдельные зоны.

— Не боитесь, что при таких грандиозных планах у вас скоро место кончится?
А.К.
Мы планируем расшириться в сторону соседних деревень Звизжи, Кольцово и дальше. В перспективе же есть и новые площадки, поближе к Москве.
Ю.Б. Надо сказать, что собственнику земель вокруг Николы выгодно с нами сотрудничать, поэтому он предоставляет нам большую территорию под большие проекты. Кроме того, нас активно поддерживает и национальный парк, на территории которого мы находимся, иногда, правда, корректирует нас.

— Но для вас это коммерческий проект?
Ю.Б.
Проект скорее имиджевый, окупаться он может начать лет через пять.

— Не боитесь, что за это время вам все надоест?
А.К.
Во-первых, как уже говорили выше, мы планируем расширяться, для чего у нас много путей. Сейчас важна идея создания музея со всей необходимой инфраструктурой: обеспечением туристических потребностей, гостиницей, сувенирной продукцией и другими вещами, присущими современному музею.
Ю.Б. Наверное, мы готовы продавать и сами объекты. Или вот из «Жар-птицы» можно сделать маленькие печки-буржуйки. Потом, у нас есть идея, чтобы «Архстояние» стало сетевым проектом, поскольку это интересное предложение с точки зрения капитализации земли. Цена земель в Никола-Ленивце за эти три года возросла баснословно. Уже есть договоренности с некоторыми девелоперами, готовыми к сотрудничеству, хотя пока все на стадии переговоров. Думаю, не ровен час и «Архстояние» появится в каком-нибудь другом месте. Нам уже стал понятен механизм создания подобного фестиваля, стало понятно, как это может развиваться, и главное – сейчас это актуально. Может даже, мы выйдем из сугубо фестивальных рамок.
А.К. Кроме того, наладив процесс, мы начнем приглашать и других кураторов.

— Проект «Города» выглядит как общественная нагрузка. Почему вы, практикующие архитекторы, взяли это на себя?
Иван Овчинников.
Есть такой миф: Галя, жена моя, очень хотела, чтобы наш сын ходил на елки в ЦДА, и поэтому просила меня вступить в Союз московских архитекторов. Андрей тогда как раз общался с Натальей Никитиной, организующей различные мероприятия, и спросил ее об этом. На что она предложила приехать в Дом творчества в Суханово на субботник. Ну а мы, чтобы не скучно было там работать, придумали историю с первым «городом».

— Но вы достаточно быстро ушли из Суханова.
Андрей Асадов.
За три сессии мы там просто все застроили, да и со стороны администрации не было особого желания продолжать историю. А кроме того, была прозаическая причина – вторую зиму не оказалось снега.
И.О. Мы совсем не знали, что делать, а тут вдруг мои друзья-мотоциклисты позвали на праздник в Кирилло-Белозерский монастырь.
А.А. Я сначала подумал, что за 600 км от Москвы никто не поедет.
И.О. Тем не менее, в 30-градусный мороз туда съехалось около 200 человек. А на Байкал потом – и вовсе 500. Я твердо был уверен, что люди не станут жить в палатках. Но все равно на следующем «городе» будем продумывать максимум удобств для мобильных людей.

[thumb]/files/u11/21d97fc0f0252551ac305517deb23af8.jpg[/thumb]
«Дети Иофана» к языческой масленице построили «Жертвенник». Они попытались статичному объему-кубу, который выполняет здесь роль алтаря, придать динамизм. Ночью подсвеченный объект приобретает магический вид.

— А вас не расстраивает, что из-за этого мельтешения по просторам родины большая часть объектов быстро умирает?
А.А.
Сначала смущало, но, с другой стороны, в них самое ценное – процесс создания. Они ведь строятся быстро, буквально за два дня. Это своеобразный блиц, клаузура. Тут как в Дао – самое важное путь: процесс, удовольствие от него. Впрочем, мы все же фотографируем наше творчество, снимаем на видео.
И.О. Хотя на Байкале нам все же удалось половину объектов «Шаман-города» сохранить. Они до сих пор у местного художника на участке стоят, и он нам обещал, что мы можем через пять лет приехать, и они будут там стоять как новые. Да и в Ярославле, хотя мы старательно продумывали, как сделать объекты быстроиграющими и все их, например, сжечь, музейщики, на чьей территории проходила акция, решили все оставить до полного таяния снега, а сейчас решают, какие оставить насовсем. Так что мы будем стараться в дальнейшем даже в самых глухих местах искать местные музеи, парки, еще какие-то организации, которым будет интересно сохранение части построек.

— Для вас это искусство или развлечение?
А.А.
Пожалуй, все сразу. Со временем мы почувствовали, что нужно держать определенный уровень качества. Вот на «Яргороде» устроили предварительный конкурс по отбору работ. Часть эскизов мы сразу приняли, в основном от тех команд, которые не первый раз участвуют в наших акциях. Остальные рассматривали, с некоторыми, кто в первом туре конкурса не прошел, даже проводили дополнительные консультации по доработке эскизов. Так появился образовательный аспект «городов». Для остальных придумали параллельную программу сожжения чучел, созданных на основе типового каркаса.
Что нас отличает от других подобных мероприятий на плэнере, так это то, что все присутствующие являются одновременно участниками действа. К тому же мы вытаскиваем молодых архитекторов, которые срослись с компьютерами, на свежий воздух, на природу, даем поработать своими руками, почувствовать себя в шкуре строителя. И что интересно, уже с первой акции обнаружилось, что они способны воплотить свой проект так, что он не будет отличаться от первоначального эскиза. Мы даже подумали, что если бы самим архитекторам давать строить настоящие здания, то было бы стопроцентное совпадение.

— А обращались ли вы к какому-нибудь западному опыту? Есть что-то похожее на ваши акции?
А.А.
У нас на сайте сейчас можно увидеть целую коллекцию аналогов из США и Европы. В ее сборе нам помогли участники «городов», увлекшиеся изучением мирового Лэнд-арта. Или как мы предпочитаем называть нашу нишу – Лэнд-арха. Очень интересное мероприятие проходит в пустыне Невада. Там возводят невероятные масштабные и сложные сооружения. Есть несколько таких фестивалей искусства и архитектуры на приморских территориях Европы: в Ирландии, Британии, на юге Испании. Еще интересный пример – путешествующий международный зимний фестиваль Сноушоу. Но он проводится на высшем уровне: собирают эскизы известных архитекторов вроде Хадид, Либескинда, Тойо Ито, и уже профессиональные мастера по ним строят. Но у нас акцент на то, чтобы занять архитекторов, дать им поработать своими руками, друг с другом. Получается рукоделие, образование и общение в одном флаконе.
И.О. Мы в первую очередь ориентируемся на самих участников.

— И долго вы собираетесь этим заниматься? Вы ведь уже старше многих участников «городов».
А.А.
Сложно сказать. Народ шутит, что остановиться можно только после освоения луны – когда станет больше некуда добираться. Но пока нам будут предлагать площадки, мы будем этим заниматься. Вот думаем, что пора начать организовывать отбор площадок, похожий на олимпийский конкурс. Потому что сейчас уже города активно себя предлагают, да и наши заказчики интересуются раскруткой собственных площадок, пока мы им проектируем настоящую архитектуру. Проведя детство в Суханове, «города» шествуют по всей стране. Вот в сентябре поедем в Крым – участок заказчика между Коктебелем и Феодосией. Там пока стоит разрушенный военный завод, из-за чего территория выглядит сталкеровской.
Единственное, будем стараться удержаться от коммерциализации проекта. Например, мы сознательно ограничиваем число спонсоров, а то всем надоедят их рассказы о себе.
И.О. Да и вообще, не хочется терять ощущение энтузиазма от организации процесса. Мы же делаем это для души.
А.А. Да и передоверить кому-то страшно. Тем более что пока история имеет развитие. Вот в Ярославле к нам приезжали театралы, художники, дизайнеры, также начинают появляться команды из городов бывшего СССР. Есть команда из Иркутска, они говорят, что встретиться на выставках с московскими коллегами не реально, да и с другими – тоже. Например, в Москве проходит одна выставка, куда пускают проекты иногородних – «Зодчество», но при этом многим москвичам претит там экспонироваться. В результате иногородние на «Зодчество» ходят, москвичи – на «АрхМоскву» и «Золотое Сечение», а общения нет. Тут же мы всех собираем, и все живут в соседних номерах, палатках, поют песни вместе.
Другой вопрос, что, может, мы попробуем расширять концептуальную программу, в направлении того, что делает Ирина Коробьина в ходе своих «архдесантов». То есть участники смогут не просто тупо рубить, а еще чуть-чуть головой думать, чтобы, помимо материального результата, был и концептуальный, и медийный. Просто снег и дерево, действительно, могут надоесть, тем более что постоянные участники уже освоили работу с молотком.

comments powered by HyperComments
comments powered by HyperComments