Градостроительство

РЕФОРМИРОВАНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ НОРМИРОВАНИЯ: В ОЖИДАНИИ ДОБРОЙ ВОЛИ СВЕРХУ?

Круглый стол по теме «Законодательство» собрал российских, американских и сербских специалистов. Прежде всего, участники поделились своими впечатлениями от услышанного и попытались перебросить мост от теории к повседневной практике – к тому, с чем российский архитектор сталкивается буквально ежеминутно.

Дмитрий Александров переиначил профессиональный императив, озвученный зарубежными коллегами: «добрая воля», по его мнению, развертывается в триаду «профессиональная порядочность / профессиональная ответственность / страхование».

Юрий Журавлев призвал вспомнить май 2009 года, когда были переписаны едва ли не все нормы – и это продолжается до сих пор.

Д.Александров заострил внимание на статистических данных, приведенных Селмой Харрингтон: в Европе 75% работающих архитекторов в возрасте до 65 лет, у нас же более 70% аттестованных архитекторов старше 60 лет. Молодых архитекторов, если верить данным саморегулируемых организаций, всего-то 500 (!) человек.

Ведущий Юрий Рыбин адресовал ряд вопросов иностранным коллегам – Петеру Арсичу и Марвину Малеке. Как законодательство в Сербии регулирует архитектурную деятельность? Насколько отличны отечественные реалии от Европы и Америки?

П.Арсич обрисовал знакомую нам ситуацию – фактически кальку из нашего опыта десятилетней давности. Союз архитекторов ответствен за экзаменацию, лицензии же выдает Министерство. В то же время есть и нечто специфическое – сербские архитекторы являются членами инженерной Палаты.
Архитектурные и строительные стандарты в Сербии базировались на немецких стандартах. В последнее десятилетие вследствие ориентации на Европу происходит сближение и в области стандартизации.

М.Малека, отвечая на вопрос, подчеркнул, что в США нет общенационального кода – все коды и стандарты имеют местную – на уровне каждого из штатов – привязку. Называться архитектором – значит нести ответственность за соответствие местным стандартам и кодам. Вообще строительное законодательство – это часть правовой системы США, которая развивается с середины XIX века.
Профессиональное сообщество построено на двух вещах: первая – консолидация и поддержка внутри цеха, вторая – развитие и совершенствование стандартов и кодов. В США для архитектора практика начинается с детального изучения кодов. Строительный чиновник может подписать бумагу о сдаче объекта, но если потом вдруг выявится какое-то несоответствие действующему коду, архитектор несет за это правовую и финансовую ответственность. «У нас агрессивная правовая система – если ты напортачишь с кодами или с соблюдением норм здравоохранения и безопасности, придётся отвечать по полной».
По оценке М.Малеки, в США на архитекторов подают в суд чаще, чем на врачей. Именно поэтому такое значение имеет страхование профессиональных обязательств.

В отличие от США в Германии, по словам Ю.Журавлева, есть общие федеральные стандарты, задающие рамку, в то же время земли разрабатывают для себя «тактические» нормы, насыщенные конкретными параметрами и цифрами. Например, нормативы по высотным зданиям в Гамбурге и в Мюнхене разные. Вероятно, немецкий опыт и в этой части нам окажется ближе.

Ю.Журавлев же задал вопрос – из наболевших – Андрею Серых: имеется ли в практике США и ЕС что-то соответствующее последней российской фишке, а именно – индивидуальным нормам для каждого дома – т.н. специальным техническим условиям, которые модератор блока «Законодательство»
Виктор Логвинов назвал деревянным велосипедом с квадратными колесами?

А.Серых не стал подбирать выражения: по его словам, спецтехусловия – это чисто российское явление. Нигде в мире, за исключением банановых республик, в них нет нужды.
Если в стране используется предписывающий метод нормирования, в случае уникального объекта или отступления от существующих норм в строительных нормах содержится соответствующее положение, которое разрешает уполномоченному лицу принимать решение относительно возможного отступления от существующих норм.

И сколько же это стоит? – поинтересовался В.Логвинов.

В денежном выражении – нисколько, – ответил А.Серых. – Взяточничество в США строго преследуется.
В предписывающей системе нормирования сама строительная норма предусматривает механизм применения инновационных решений, предоставляя инспектирующему органу право решать, обеспечит ли данный проект адекватный уровень безопасности. Но при этом проектировщику нужно доказать, что его проектное решение будет адекватным, предоставить расчеты или имеющиеся прецеденты, научные исследования, результаты испытаний и др.
При параметрическом методе нормирования – еще проще: проектировщику предоставляется право самостоятельно принять решение, каким методом подтверждения соответствия строительным нормам пользоваться. Либо идти по предписывающему пути и строго следовать стандартам, на которые ссылаются нормативные пособия, либо делать по собственному усмотрению, но затем доказывать свою правоту. И в том, и в другом случае инновации допускаются и поощряются, но в предписывающем методе они являются исключениями из правил, в параметрическом же – частью системы.
Если вы спросите среднестатистического архитектора в США, – добавил М.Малека, – по поводу цены отклонения от кодов и стандартов, то он будет удивлен: затраты не имеют ничего общего со взятками. Содержание фирмы, его участие в публичных слушаниях, подготовка презентаций для населения, переговоры с чиновниками по поводу соответствия местным кодам – цена проекта для фирмы велика. Но такой специфической графы, как накладные расходы столь деликатного свойства – нет категорически.
На деле подобный отход от стандарта может стоить лишних месяцев. И для архитектурной фирмы, которая стремится создать проект в рамках оговоренных бюджета и сроков, это может привести к ее вытеснению из бизнеса. Не говоря уже о том, что и для клиента затраты на проект скорее всего увеличатся.

Возвращаясь к основной теме: Д.Александров считает идеальной ситуацию, когда документы добровольного применения являлись бы параметрическими, при этом в уникальных случаях существовало бы прецедентное право профессионала доказывать, что дом не упадет и не сгорит. «Но это уже шведско-японский уровень профессионализма, порядочности и государственной воли – как наверху, так и внизу».
Российская Палата архитекторов будет создана, так что ничего не останется, как доказывать власти, что необходимо проявить добрую волю и совместно осуществить переход от предписывающего хотя бы к целевому методу.

Д.Александров цитирует ответ А.Серых на его вопрос: что же все-таки делать в нашем случае? «В Китае, чтобы провести радикальную реформу системы нормирования, понадобилась добрая воля сверху».
Разумеется, это не более чем просто констатация факта…

comments powered by HyperComments
comments powered by HyperComments